pauluskp | Женщины

У Малахова выслушали другую сторону, родственников николаевских насильников - это плюс, ради которого стоит посмотреть "Пусть говорят":

http://www.youtube.com/watch?v=IrwjtaO8qgg

Видео отсюда - http://oksanamakar.com.ua/pustgovorat.html

Мать Оксаны поражает меня силой своего духа. Несмотря на тяжелое состояние дочери и всю грязь, вылитую на них обеих, она не впадает в уныние.

Но больше всего меня поразила Инга Славинская, жена Евгения Краснощека, взявшего на себя вину за все. Молодая красивая женщина, у которой вся жизнь впереди, пришла перед всем белым светом защищать мужа, ставшего почти парией и надолго севшего в тюрьму.

Это вам даже не жена декабриста, ведь декабристы на каторге были окружены ореолом чуть ли не святости. Краснощек же сейчас всеми презираем и всеобщая ненависть к нему распространяется на его семью. Гораздо проще было откреститься, уехать, начать новую жизнь, забиться в угол, наконец, - но она не захотела. А я грешным делом думал, что таких женщин уже не существует.

Во всей этой истории женщины показали себя удивительно, чего о мужчинах не скажешь. Не о насильниках говорю, с ними все понятно - а о тех, кто начал обливать Оксану грязью, называя шлюхой, дурой, проституткой. Да, по моим наблюдениям, этим занимались в основном мужчины, хотя и некоторые женщины тоже. Нечто подобное происходило после избиения Ландиком Марии Коршуновой - я тогда вспомнил рассказ Горького об одном эпизоде из жизни Блока. Горький передал рассказ проститутки о визите к ней поэта:

"Пришли, я попросила чаю, он позвонил, а слуга - не идет, тогда он сам пошел в коридор, а я так, знаете, устала, озябла и уснула, сидя на диване. Потом вдруг проснулась, вижу, он сидит напротив, держит голову в руках, облокотясь на стол, и смотрит на меня так строго - ужасные глаза! Но мне - от стыда - даже не страшно было, только подумала: "Ах, Боже мой, должно быть, музыкант". Он - кудрявый. "Ах, извините, я сейчас разденусь". А он улыбнулся вежливо и отвечает: "Не надо, не беспокойтесь". Пересел на диван ко мне, посадил меня на колени и говорит, гладя волосы: "Ну, подремлите еще". И - представьте же себе, я опять уснула, - скандал. Понимаю, конечно, что нехорошо, но не могу. Он так нежно покачивает меня и так уютно с ним, открою глаза, улыбнусь, и он улыбается. Кажется, я даже и совсем не спала, когда он встряхнул меня осторожно и сказал: "Ну, прощайте, мне надо идти". И кладет на стол двадцать пять рублей. "Послушайте, как же это?" Конечно, очень сконфузилась, извиняюсь, - так смешно все это вышло, необыкновенно как-то. А он засмеялся тихонько, пожал мне руку и - даже поцеловал".

Да, и у нас ведь был еще Куприн со своей "Ямой". Или сейчас уже такое не читают?

Не знаю, кто там проститутка, а кто нет, но даже если проститутка - чем она перед вами провинилась? Она убила кого-то, ограбила, истощила взятками целую страну или отравила воду в реках? Эта необъяснимая жестокость к ней ничем не лучше необъяснимой жестокости насильников, сжигавших девушку заживо. Мы же люди в конце-то концов.